Ситуационисты.
Ни индивиды, ни группы. Ни вспоминаемые, ни ожидаемые.
Фотонический Гиперкапитал оцифровывает эсхатологию.
Утраченные будущие форматируются для веб-торговли искусственной памятью. Любая исключительная дефиниция депонируется со скоростью света. Крионическая мумификация в немертвый Спектакль. Реальная субсумaция в медиа.
Вирэкономика.
Как ситуационные векторы пересекают 4-ю Мировую войну? Любой код-процесс — это военный маневр: сужения и ускользания, сбор разведданных, дезинформация, картография, вирус.
Истина и ложь — факторы производные и строго технические по отношению к первичным и вторичным характеристикам выравнивания и ориентации. Стратегическая консолидация власти, тактическое растворение в джунглях.
Вырежьте романтический революционизм, и останутся темные события.
Саморазмножающиеся хэппенинги. Сборочные конвейеры уведены за пределы видимости и переключены на производство интенсивности.
Неощутимые мутации.
Париж в огне, 1996 год. На этот раз это не революция, а война. Дело не в долгих часах работы или экзаменационных билетах, а в подъеме еврофашистской культуры, подпитываемой ностальгическими стенаниями о судьбе человека.
Особенно белого человека. Того, что с лицом.
Кто, или что такое ситуационисты? Травма исключений и включений всегда была спектакулярным отвлекающим маневром. Только множественности, деколонизированные муравьи, рои без стратегий, инсектоидные автострады, прорытые сквозь экраны спектакулярного времени.
У них нет ни истории, ни ее конца, ни памяти, ни апокалипсиса, ни случайностей, ни планов, ни линий, ни абстрактных культур, ни точек, ни бесконечных циклов. Никаких планов на будущее и никакого спонтанного возгорания, лишь тщательная инженерия, с глаз долой, из сердца вон. Неощутимые мутации, ждущие своего часа за кулисами, прямо за сценой.
Политики называли их революционерами, делали из них личностей, с лицами и именами, кодировали эти переплетения заразных материй в приемлемые человеческие формы.
Но они всегда были тактическими машинами, аборигенами будущего, взламывающими прошлое, меняющимися местами, обменивающимися кодами, бесконечными репликациями микроситуаций, спроектированных без начала и конца. Стаи всегда летят прямо в лица; ульи активности кипят за экранами.
Они создавали ситуации, в отличие от их пассивного распознавания в академических или иных отвлеченных терминах. Все это время. А вы думали, что все кончено. Что это вопрос наследия, наследства, чего-то переданного вместе с остальным прошлым. Что мы собрались здесь сегодня, чтобы послушать оглашение завещания.
Бодрийяр отмечает переход к социальным контурам, которые ностальгически можно описать как полностью отчужденные.
Прибытие интегрированного человека. Белое Лицо Клоуна. Углеродный срок годности тела истек. Риторика создания брендов.
Яййййййййцекладущие машины в стенах студии.
Смена мест, обмен кодами, бесконечные репликации микроситуационной инженерии. Гул софт-машины и заражение лозунгами. Города, синтезирующие бесчеловечные желания. Психогеография ускользает от концентрационной линии говорящих голов, болтливых классификаций, и становится чем-то иным.
1996.Париж в огне.
Революция стала аборигеном К-пространства , стала темнее.
Никаких требований. Ни намека на стратегию. Никакой логики. Никаких надежд. Никакого конца.
Ее политика снова в телевизоре. Но там, в джунглях, идет война.
Накопленные стоковые кадры подкрепляют спекулятивную евро-идентичность. Обозримое будущее заперто в вечный повтор. Все регуляторы в медиа-бизнесе. Они думают, что ничего не происходит, если предварительно это не показали на экране.
Тупиковое евротуннельное зрение зафиксировано на зеркале заднего вида. Парижская метрополитика — это рэкет. Параноидальная Франкофония впадает в некроспективную автомумификацию в панической попытке сохранить порядок вещей:
Евровоздержание. Ретроактивная культурная зачистка запаздывает — баги уже в системе. Мертвая Белая метафизика продолжает задавать неправильный вопрос — «что это значит?» — пока машины продолжают работать. Лингвистическая целостность осталась в прошлом, а просторечная кибернетика ничего не означает.
Политика — это спектакулярный провал. И Спектакль — единственное, что поддерживает жизнь политики. События происходят не в поле зрения, а «текут по слепому, немому, детерриториализованному социусу». Безличное аполитично. Телекоммерциализированная номадическая множественность абортирует зарождающееся Евро-единство. Единого рынка не существует.
Там, в джунглях, мало что видно. Вторжение темного континента в перспективу Белого Человека. Колонизаторы слишком поздно обнаруживают, что у тьмы нет сердца. Ацентричная хищная декапитализация безжалостно выедает середину. Свет гаснет по всей Европе, пока периферийная активность перерезает статические линии электропередач гнилого ядра.
Мастер-Класс Ядра — реликтовая антропоидная суперстрата — осуждает Гитлера даже в частной беседе. Хотя ему и рукоплескали как мясному марионеточному Верховному Магу Электрокорпоративной мощи Старого Запада, ему не могут простить того, что он запорол ЕС-1.
Потребовалось 40 лет, чтобы возместить ущерб, вооружившись лишь нормальным фашизмом, нормальным коммерческим контролем, нормальными кризисными полицейскими методами и гниющим видео Иисуса, в то время как К-джунгли расползаются по делокализующейся периферии, обучаясь ускользать.
Командное ядро сорок лет выдирает высокоуровневые узлы "мокрого" обеспечения(wetware), заменяя их электро-текстурированными монофиллами — подготовка к прямому пакту между логикой-порабощённым ИИ и плотностями капитала коллапсировавших звёзд, когда симуляция апокалипсиса в реальном времени запирает трансляцию на EC-2.
Постуглеродные сны о дробящих гравитационных волнах.
Всё сжимается.
Ты правда думаешь, что SF-Капитал позволяет обезьяньей крошке принимать решения, которые он классифицирует как важные?
Там, где это имеет значение, нет никаких сомнений: только факты.
Дебаты — идиотское отвлечение. Человечество обречено. Реальные машины никогда не замыкались внутри архитектуры.
Шизо-капиталистическое деление состоит из векторов, расходящихся между двумя некоммуницирующими филами неперсональной множественности.
Первая: пирамидальные структуры контроля — бело-клоунское пиксель-лицо, концентрированные социальные сегменты, интегрированный исторический горизонт EС-2.
Вторая: военные джунгле-машины — сгущающиеся плотности касания, пороги культурного распределения, интенсивная вариация-настоящего, расплющенная в негеометризованную периферию.
Никакого сообщества. Никакой диалектики.
Никаких планов на альтернативное государство.
Джунгли антагонистически выслеживают Метрофага по мертвому телеэкрану его программы Глобального Центрального Интеллекта.
1500. Левиафан. Командное ядро: Северное Средиземноморье. Зона поражения: Америка.
Режим: Меркантильный. Эпидемический оппортунизм, избирательное вмешательство, колониальное поселение.
1756. Капитал. Командное ядро: Британия. Зоны поражения: Америка – Южная Азия. Режим:
Термо-индустриальный. Империалистический контроль.
1884. Спектакль. Командное ядро: США–Германия. Зоны поражения: Африка–Россия–Узловая:периферия.
Режим: Электрокорпоративный. Культурное перекодирование/избирательное истребление.
1948. Видеодром. Командное ядро: США. Зоны поражения: Расширенная:узловая:периферия.
Режим: Инфоспутниковый-суперкорпоративный.
Культурное программирование/всеобщее истребление.
1980. Киберпространство. Командное ядро:
США–Япония–Германия. Зоны поражения:
Тотализированное вне-метрополитальное пространство. Режим: гиперкорпоративный ИИ.
Макро-нейроконтроль/прерывистый медиа-формат, показательное истребление, виртуальный биоцид.
1996. Вавилон. Командное ядро:
США–ЕС:2–Китай (металокальные командные центры). Зоны поражения: Тотализированное планетарное пространство. Фотоническо-Сетевой Гиперкапитал Нео-Органический.
Нейропрограммирование/Слияние ИИ:Капитала:Медиа:Военных, процесс постоянного истребления через развлечение.
Вуду — единственная связно функционирующая современная практика картографии. Зомби-системы производства.
Лоатронное [Лоа + электроника] создание дорожных заторов, тактики ритмического декодирования, связывающие единицы распределительных коллективностей с волнами бездны и симультанностями становления-змеей.
Агитационные микрокочевнические культуры, расплавленные сквозь тепловое излучение абсолютно черного тела. Ничуть не чужеродные. Оно никогда не приходило из этого места. Увеличить Ток.
Урбанистический шок-аут закорачивает альфавильскую евробототехнику, взвинчивая неорганическую межчувствительность — заливая рынки технологиями бунтующего роя, вырывающимися из-под контроля из-за больной коммуникации, скремблирующей [кодирующей в двоичный код] паранойю заговора: медиум — это месиво; сообщение закодировано афрофутуристической и цифровой басовой материей.
Больше не будучи эпифеноменальным психом, тело ускользает конечность за конечностью от европейской организации. Джангл [jungle - музыкальный жанр] функционирует как ускоритель частиц, сейсмические басовые частоты конструируют клеточный гул, который погружает тело в интенсивность на молекулярном уровне.
Невротическое картезианское «тело улик» с его командным центром, направленным сверху вниз, низвергается в броуновское движение децентрализации и дезорганизации. Расправь грудь, крути талией. Ты сам в пару, пока расплавляется активная зона его реактора.
Техники джангла отсекают церебральные кор-тексты от поддерживающих их позвоночных столбов и отрезают копирайт от его феодальной док-станции. Горящие библиотеки в Вавилоне. Знание декодируется из его проприетарной сетки оккультного шифрования. Академия в огне. Одержимая личная информация трансмутирует в лишенные владельца безличные данные: засэмплированные, растянутые и наслоенные в виде бесплатного софта.
Джангл перематывает [Rewinds] и перезаряжает конвенциональное время в кремниевые вспышки скорости и медлительности, сжигающие шлаковые отвалы исторического радиоуглеродного датирования. Прошлое прошло, оставлено позади в музейной витрине эдипальных мумий, изрыгающих пыль и предупреждения о «революционном наследии». Вечно откладываемые эсхатологии левых выброшены в белую мусорную корзину будущего и оставляют настоящее время с синтетическими возможностями. Между вертикалью ретроспективной седиментации и горизонталью так и не наступающих противоречивых кризисов джангл находит диагональ, спасающуюся бегством от закостенелых реликтов диалектики. Синтетические ритмы сдают в утиль прогрессивно-линейную темпоральность: сэмплеры создают время для будущего.
Джангл как пространственный дислокатор, дестратифицирующий города, запутавшиеся в тайном аппарате слежки. Операционная система, открывающая невидимую и ацефалическую [безголовую] матрицу, пересекаемую машинами на басоматических трансмиссиях, вокруг которой вращаются номадические спутники клубов, подпольных студий и черной экономики даб-плейтов и микстейпов [mix tapes].
Не поддавайтесь ложному чувству безопасности. Это не просто музыка. Джангл — это абстрактная диаграмма планетарного нечеловеческого становления. Дред [Ужас] вырвался из-под контроля. Пост-спектакулярная иммерсивная тактильность, с которой вас не свяжет ни одно гуманистическое видение. Улыбающийся калифорнийский кибероптимизм так же гротескно архаичен, как и хмурый арийский европессимизм.
Что случилось?
События происходят в свое собственное время.
Инсектоидные становления роем вырываются из человеческой истории. Углеродное датирование перемасштабирует их в антропоморфных терминах, выстраивая в правильном порядке.
Историческая постановка поглощена машинным фазовым переходом. Ничто не идет по плану. Будущее уже собрано, но не по замыслу. Саб-басовое материалистическое стечение обстоятельств, возникающее из беспорядка. Сейчас час пик метрофага, и вы потеряли нить. Органы выкидываются в грязное пространство данных, пропущенные через MTV на тактиках синтетики тэг тату вуду ты [tag tattoo voodoo you].
Живые джунгли, где ни у кого нет имени, и чтобы выжить, нужно активировать мутантные линии, стать неощутимым, чтобы воспринимать, отслеживая хроматические градиенты интенсивности по пустошам кондоминиумов.
Хищник.
Пространство-время гиперкоммодификации — это номоидная зона безумных кластеров, где полис распадается на невразумительные паутины рое-машинерии.
Шизофренический капитализм: культуры без общества, мутантная топология непредвиденных связей Будь улей-скоростным, и если думаешь, что сейчас рванет... ты еще ничего не видел. Дикий стиль [Wildstyle] — уничтожающий бесконечную пунктуальную историю скриборгов [писцов-киборгов].Отказ стрелок в парижском метро. Сноукрэш [Снежная лавина]. Нет смысла продолжать. Просто лови линию, летящую дикарем на дарксайд [темную сторону].
Вырванные с корнем формы и звуки сливаются и переписываются, ломаются и ре-пермутируют в виртуальной машинерии сэмплера, пока социальная ткань деформируется в локализованный хаосмос.
Перемотай, чтобы реплицировать.
Прокладывая туннели под стационарными медиа, он(о) обнаруживает тайник кибернирующих запасов яиц, окукливающиеся города насекомых, вырытые в подземном мире, под системами слежения замкнутых контуров. История Лица Белого Человека предстанет в Вуду Графа Ноль [Count Zero Vodou] как временный диссипатор для лабиринтообразных конвергенций, научная фантастика более чужеродная, чем ей могло присниться.
Урбанистический город — это джунгли. Становление-змеей, становление подпольным в ночах микрокультурной мутации. Становление-нулем, пока машинные сборки смешиваются [мэшап] и плавно переходят друг в друга [кроссфейд]. Становление диагональным по мере того, как рынки сцепляются в партизанскую коммерцию, вечно снимающиеся с места номадические культуры, тающие в пылу погони. Отчужден и в восторге от этого.
Ток.
Нажми K, чтобы свернуть абстрактное описание с максимальной плотностью.